ГЛАВА IV. Властелин Берета и квантовая физика поликлиники

 В обеденный перерыв у меня — подвиг. Мне надо: во-первых, в поликлинику. Взять направление на рентген. Во-вторых, в МФЦ. Взять справку. Об отсутствии задолженности по капремонту. И всё это — за час.

 Поликлиника. Ох, поликлиника. Поликлиника пахнет — хлоркой, кварцевыми лампами и такой глубокой, гериатрической тоской. Это, знаете, отдельное государство. Там не работают законы Российской Федерации. Там действует обычное право. Времён неолита. Раннего.

 Коридор второго этажа. До половины выкрашен синей краской, знаете, такой унылой. И там стоят железные стулья. Сцепленные. И на этих стульях сидит — Очередь.

 Очередь — это живое существо. У неё есть голова. Хвост. Нервная система. И — карательный аппарат.

 Я подхожу к кабинету двести двенадцать. «Врач-терапевт участковый. Приём по талонам и экстренным показаниям». Делаю глубокий вдох. Собираю на лице виноватое, подобострастное выражение. И произношу — как заклинание:

 — Подскажите, пожалуйста, кто крайний к терапевту? На двенадцать пятнадцать?

 И — тишина. Двенадцать пар глаз медленно, синхронно, — как в фильме ужасов, — поворачиваются ко мне. И в этих глазах нет сочувствия. Ни капли. Там горит инквизиторский огонь.

 И из угла — из тёмного угла — выдвигается Женщина. В Берете. Вязаном.

 Я хочу отдельно про берет. Берет — это не головной убор. Это, знаете, это скипетр. Это корона. Это генеральские лампасы. Берет может быть каким угодно — сиреневым, розовым, с люрексом, — но его обладательница всегда, всегда наделена в поликлинике абсолютной властью. Она — верховный главнокомандующий коридора.

 — Молодой человек! — чеканит она голосом судьи военного трибунала. — По времени тут никто не идёт! Здесь идут по очереди! По времени вы должны были прийти позавчера! Значит так, слушайте внимательно. Сейчас заходит мужчина на одиннадцать сорок, за ним — женщина с направлением, за ней — ветеран труда, за ним — я. За мной занимала девушка в жёлтой куртке, но она ушла на ЭКГ, а после неё мужчина в красной рубашке, он пошел сдавать анализы, но он просил не занимать, потому что он ещё вернётся! А вы будете за женщиной, которая ещё не пришла. Но обещала прийти.

 И я стою. И пытаюсь это осознать. Это не очередь. Это, знаете, это квантовая физика. Это суперпозиция. Люди одновременно находятся во всех кабинетах поликлиники. Они сдают кровь. Делают флюорографию. Слушают сердце. И — держат за собой место у терапевта.

 И вдруг — из конца коридора — стремительной походкой — приближается Он. Человек-Мне-Только-Спросить.

 Он — без куртки. В одном пиджаке. Демонстративно. Чтобы все видели, что он зашёл на полсекунды. В руке у него — белая бумажка. Непонятного происхождения. И лицо. Лицо у него — государственное. Он не смотрит на очередь. Он смотрит на дверную ручку. Прямо на неё.

 — Мужчина! Стоять! — гремит Берет с такой силой, что с потолка сыплется побелка.

— Мне только спросить! У меня там на больничном печать не поставили!

— Здесь ВСЕ только спросить! — воет коридор хором. Очередь консолидируется в монолит. Старики забывают про давление. Женщина с костылём перехватывает костыль как штык.

— Мы тут с восьми утра сидим только спросить! В конец! В конец очереди!

 И Человек-Только-Спросить с позором отступает. И садится где-то там, в самом хвосте.

 А я сажусь на край железного стула. И тут моё правое колено — говорит: хрусь.

 Негромко. Но отчётливо. С таким, знаете, сухим деревянным звуком. Как будто в осеннем лесу кто-то наступил на ветку.

 Здоровье. Я хочу про здоровье. Здоровье после тридцати — это партизанская война. Ваш собственный скелет объявляет вам войну. За все ваши юношеские идиотские иллюзии. До тридцати вы бессмертны. Вы жрёте ночью пельмени, вы запиваете их пивом, вы спите на полу, свернувшись под пледом, и утром — ничего. Свежий, как ангел. Утром — на работе.

 А после сорока — вы просыпаетесь с вывихом шеи. Просто потому, что во сне посмотрели слишком резкий сон. Ваша спина становится метеостанцией. Она за три дня знает про дождь. Гидрометцентр ещё не знает — а спина знает. И вы начинаете разбираться в мазях. Вы стоите в аптеке с видом сомелье. И выбираете между «Диклофенаком», «Капсикамом» и «Бальзамом Дикуля» с ядом гюрзы. И вы теперь пахнете. Камфорой. Эвкалиптом. И угасшими надеждами.

 Через сорок минут я попадаю в кабинет. Врач — молодой мальчик. С прозрачной хипстерской бородой. И с глазами девяностолетнего старика. Он даже не поднимает головы от монитора.

 — Жалобы.

— Колено, доктор. Хрустит. И в пояснице стреляет, когда ботинки завязываю.

— Возраст.

— Сорок два.

— А что вы хотели? Возрастные дегенеративные изменения хрящевой ткани. Остеохондроз. Меньше сидите. Больше двигайтесь. Плавайте. Пейте хондропротекторы. Следующий.

 Всё. Я выхожу с рецептом на мазь за полторы тысячи. И бегу в МФЦ.

 МФЦ. МФЦ — это, знаете, светло. Чисто. Бездушно. Как терминал в аэропорту. Я беру талончик. Буква «К», номер двести сорок восемь. На табло горит: К-двести двенадцать.

 Между мной и заветным окном — более ста человек.

 Я сажусь на диванчик. Мягкий. И тупо смотрю на телевизор под потолком. Без звука там крутят ролик про раздельный сбор пластиковых крышечек. И время — оно в МФЦ течёт по своим законам. Эйнштейн бы удивился. Секунды растягиваются до размеров геологических эпох.

 Я достаю телефон. Листаю ленту. Закрываю. Открываю галерею. Начинаю удалять старые фотографии. Скриншоты чеков за парковку. Фотографии счётчиков за прошлый год. Десяток одинаковых фотографий заката.

 Через пятьдесят минут — голос:

— Номер К-двести сорок восемь. Окно номер восемь.

 Я подрываюсь. Лечу. Выкладываю паспорт, СНИЛС, свидетельство о собственности. Девушка за стеклом — ногти идеальные, взгляд сквозь мою переносицу куда-то в район созвездия Ориона — сканирует документы. Как крупье в казино.

 — Ваша справочка из ЖЭКа. По форме четыре.

— Какая… справочка?

— О составе зарегистрированных лиц. На тысяча девятьсот девяносто восьмой год. Без неё регламент не позволяет.

— Но на сайте госуслуг написано — только паспорт и свидетельство!

— На сайте — общая информация. У нас — регламент. Возьмите талончик в ЖЭКе. По месту жительства. ЖЭК работает — вторник, четверг. С девяти до двенадцати. Следующий!

 Я выхожу. Обед кончился. Справки нет. Колено ноет. И надо бежать в офис. Потому что в четырнадцать ноль-ноль — видеоконференция. По оптимизации межскладской логистики.