#Писатели

#интерактивписатели Летний сезон⛱️ Подробности: https://t.me/pishyplachy/1549 Голосование в комментариях Дело №17 О-о, кажется, кому-то давно стоит понять и принять: плана нет. Но, правда, что ещё ему сделать? Пойти к тётке? Так погонит сразу, в полицию звякнет — и пока-прощай мир. Даже если он не виноват. По крайней мере... Алеку ведь не привыкать спать в парке, верно? Это правительство что-то там с бездомными бороться пытается, а он и на травке поспит, не переломится, если всё покатится в Тартарары. Правда, он до сих пор уповал на то, что виноватая мина всё же скрасит меж ними холодок. Но даже если дверь закроется перед носом, то Алек... Наверное, переживёт. Он и правда то ещё дерьмо. Перед знакомым проулком он замешкался. Но таки сделал шаг в неизвестность. Здесь и трое-то с трудом разминулись бы, а он и вовсе чувствовал мандраж. Пожалел. В тот же миг. Это как понимаешь, что на тебя несётся маслкар, а ты стоишь рядом с большущей лужей, и если прыгать — то только туда. Вода окатила его с головой — капли обрушились на горячую брусчатку. Что-то больно ударило по голове и закатилось внутрь, напоследок шлёпнув по носу дверью. В ушах продолжал трезвонить мерзкий детский смех. Обычно он любил детей. Но в этот момент понял, что своих никогда, повторяю, никогда не заведёт. И кто-то с ним, похоже, был согласен, потому что сверху донеслось: — Клятые дети. Хоть день, всего один день вы можете сидеть смирно? Дальше знакомый голос перешёл на английский и... стих. Кудрявая голова шмыгнула мимо. — И ничего вы не скажете! — Алек обернулся. И всё для того, чтобы перед глазами проворная «макака» запрыгнула за спину сообщника и унаслась под визг шин мотоцикла и заливистый смех. Он потёр лоб. Сжал кулёк с фруктами и поднял взгляд. И всё оказалось, в общем-то, не так уж важно. Потому что сверху на него таращились оголтелые глаза. Точнее, их перевесившийся через перила хозяин. Загорелый такой сам, а волосы выгорели. И смотрит так, словно перед ним возник призрак покойной бабушки. Хотя... — Спустишься.. амиго? Исчез. Значит так, Алек. Сейчас медленно разворачиваемся, выходим и бежим, теряя туфли, кроссовки или что там на ногах, обратно в Арезано. В Рим. Или к тётке. Да хоть куда! Главное, побыстрее, с ветерком. Чтобы не так холодно и стыдно. Ноги, правда, вплавились в крыльцо. Ну, по ощущениям. И лестница как-то подозрительно сильно скрипит под чужими ногами, и кровь отчего-то приливает к лицу — но это вовсе не потому, что оно едва не впечатывается в кого-то высокого. Столкновение удалось остановить, тем, что Алек вцепился в чужие плечи. — Расшибёшься!.. Дверь шлёпает Мора по заднице в отместку за торопливость. А он сгибается пополам, хватая воздух. Поднимает руку. Не задохнулся бы только, спортсмен... — Э-э, привет? — всё, что находится в голове. И не придумал ничего умнее, чем... — Апельсины? — протянуть руку с вязанкой апельсинов. Да. Морган выпрямился. Спрятал глаза и потёр виски. — Какой кошмар. Тишина. Не получив ответа, он продолжил: — Пять минут. И потом я звоню в полицию, учти. А после — развернулся и скрылся в ощерившемся проходе. Варианта, что за ним не последуют, кажется, не существовало в природе, потому Алек так и сделал. Дежавю. И вот — они снова разделены вездесущей стеной, болтают, свесившись со своих балконов, и не прошло никаких пяти или шести лет. Нет, завтра Алеку на пересдачу с утра у профессора Кортози, а где-то на кухне Моргана, через стенку, закипает чайник. И сейчас, поднявшись на второй этаж вслед за ним, он ловит себя на неловкости. — Я не вовремя, наверное... У тебя гости? — Нет, — он откашлялся. — Сегодня, слава всевышнему, нет. И вот в него по-свойски летит полотенце из, кажется, спальни. А он, как дурак, стоит у входа и вдыхает густой аромат болоньезе. Светло у него. Зелено. И полотенце планирует на пол, а за ним — зловещая тишина. Но вместе с этим Алек заглядывает в комнату на миг, как бы случайно, и видит перекошенную улыбку на чужих губах. — Да ты снайпер! — не прокомментировать — выше сил. Ладно, он правда заслужил новый заряд воды в лицо.

#интерактивписатели Летний сезон⛱️ Подробности: https://t.me/pishyplachy/1549 Голосование в комментариях Дело №16 Солнечные лучи проникли в комнату, зайчиками рассыпаясь по желто-зеленому ковру. Элен зажмурился, когда один из них скользнул по его лицу, приятно согревая. Парень довольно потянулся: после ночных смертельный пряток с призраками сон в мягкой уютной постели оказался тем, что нужно уставшему донельзя юноше.    Элен зевнул, поворачиваясь на бок. Он упрямо намеревался доспать еще пару часиков и потянулся за упавшей подушкой. Пальцы Элена коснулись чего-то теплого, и он открыл глаза. И с проклятиями вскочил, с силой пиная развалившегося в его постели мужчину. Тот грохнулся на пол, и из-за кровати послышалось его недовольное шипение. Элен с опаской взглянул на мужчину.    На нем была черная пижама. Она оттеняла и без того бледную кожу, отчего лицо гостя казалось слишком худым. Черные, слегка вьющиеся волосы были взъерошены, зеленые глаза смотрели на Элена исподлобья. Мужчина вскинул голову, сдувая непослушную челку.    – Ты что творишь? – возмущенно воскликнул незнакомец, и Элен подумал, что тот выглядит достаточно молодо – лет на двадцать пять, не больше.    – А ты? – мгновенно отреагировал Элен. – Ты вообще кто? И что делаешь…    Он не стал продолжать, но незнакомец его понял. Он поднялся с пола и, шикнув на Элена, чтобы тот подвинулся, снова улегся на кровать. Элен аж дар речи потерял от такой наглости: так и сидел рядом с открытым ртом.    – Ты сам меня затащил, – сказал наконец незнакомец. – Не помнишь?    Элен отрицательно покачал головой, с досадой думая, что окончательно свихнулся. Видя, что парень конец растерялся, мужчина смягчился.    – Что ж, тогда... Приятно познакомиться, – он прищурил зеленые глаза. – Ник. Однако ты называл меня Ониксом.    Элен нахмурился.    – Оникс – это мой кот, – нерешительно проговорил он. – А ты…    Осознание промелькнуло на лице Элена. Он вспомнил, как несколько недель подряд перед сном тащил Оникса в кровать, несмотря на его протестующее шипение. Вспомнил, как несколько дней назад спасаясь от Ночного Кошмара, потерял кота и чуть не попал в ловушку, ища его, когда незнакомый черноволосый мужчина буквально вытолкал парня в портал. Теперь Элену стали ясны и постоянные отлучки кота, и его нетактильность, и даже внешний облик Ника, лениво поглядывающего на парня из-под полуприкрытых век.    Элен тут же приподнял бровь и несильно пнул Ника по ноге. Тот ойкнул, нахмурившись.    – Это за вранье... Чего сразу не рассказал?    – А ты, я смотрю, прямо жаждешь помогать первому встречному, – заметил Ник. Элен пожал плечами.    – Ну да, а вот став моим питомцев – ты быстро втерся в доверие…    Буквально. Элену вдруг вспомнилось, как кот Оникс в порыве необъяснимой ласки терся о его ноги, громко мурлыкая. Парень неловко усмехнулся и помотал головой, успокаивая разыгравшуюся фантазию: чего не сделаешь ради вкусняшки?    Слова Элена однако задели Ника. Он сел прямо, угрожающе в кинув палец перед носом Элена.    – Не питомец, а фамильяр, – проговорил он. – Хоть ты и не ведьмак, я никогда не стану чьим-либо питомцев, ясно?    На кончике пальца появился небольшой коготь. Элен нервно сглотнул, мысленно сетуя, что теперь-то ему точно не удастся уговорить Оникса обрезать когти.    – Ладно, я понял, – сказал он, убирая руку Ника от своей шеи. – Ты мой фамильяр. Так может расскажешь всё-таки, что произошло?    Ник нерешительно покосился на парня. Тот «приветственно улыбался», как сказала бы Лира. Хотя за дни, проведенные с Эленом, Ник понял, что безоговорочно доверяет ему, заговорил он не сразу. Поколебавшись для вида, Ник сел в кровати поудобнее, поднял подушку с пола и повернулся к Элену.    – Тогда слушай...

#интерактивписатели Летний сезон⛱️ Подробности: https://t.me/pishyplachy/1549 Голосование в комментариях Дело №15 Неловкую тишину в машине, казалось, можно было грести ложками. Пит давил на газ, уставившись на дорогу, Ниран так же старательно таращился в окно. А пальцы сами предательски тянулись обратно к потеплевшей, отполированной поколениями поверхности нефритового кольца. Которое Ниран принял и надел как обручальное без всякой задней мысли. Просто потому что оно подходило. Как будто не оставалось других свободных пальцев. Оба успешно делали вид, что это абсолютно незначимая ерунда. Питу хотелось приложиться головой об руль. И почему этот мудила Ниран всякий раз спокоен, когда вытворяет подобную смущающую хрень?! Как будто мало было навсегда связавшей их нити судьбы, так и теперь сделанный Питом подарок — от души, искренне, — теперь выглядел… Да так, блядь, и выглядел! Только предложения руки и сердца прямым текстом не хватило. Как вообще до этого дошло?! Вопрос был чисто риторическим. Пит знал ответ. И уже озвучил его. Ниран был важен ему. И значил слишком много, единственной встречей изменив всю жизнь потерявшегося по жизни неудачника. Прокручивая в голове всё, Пит лишь сильнее убеждался, какой стал обузой. Если бы не запертый внутри Пита Шестиухий обезьяний яо, Нирану бы не пришлось проводить ритуал, навсегда связавший их. Если бы не сестра Пита, душа которой оказалась в ловушке вместе с проклятым Ци Жуном, Нирану бы не пришлось освобождать пойманного с таким трудом яо. И не пришлось бы самому оказаться на грани потери души в мире жизненной силы. Всё, что Пит мог и делал в благодарность — лишь исправлять последствия. Почему вообще именно мамино кольцо?! Ниран сказал, что в нём действительно есть силы защитить носителя, но по факту едва ли оно серьёзно поможет против реально сильных яо или какой-нибудь порчи. Что это, как не желание поделиться самым значимым? Потому что ничего другого Пит предложить не мог. Машина вильнула на обочину, и Пит нажал на тормоз. — Почему остановился? — спросил Ниран. Отмечая про себя, как нервно Пит вцепился в руль, так что даже костяшки побелели. Пит отозвался не сразу, склонившись к рулю и кусая губы. — Я думаю, нам нужно кое-что обсудить. Ниран не стал возражать. Он догадывался о том, что беспокоило Пита. После спасения Нирана они не могли при других обсудить то, что произошло в мире жизненной силы, откуда Пит пытался вытащить его. Это было слишком личным. И весьма болезненным. — Пит, давай сразу на чистоту. Ты не сделал ничего неправильного. Пит резко вскинул голову. — Нет? Ты, чёрт возьми, сдох там! Натурально! Я не смог бы вытащить тебя! Ты вернулся, только потому что ты-мелкий послушал меня! Мелкий, который меня даже не знал! Но поверил, что станет тем, кем хочет, если пойдёт со мной! Пит резко замолк, а потом сразу же продолжил, словно боясь, что если сейчас не выскажет — то потом уже никогда не сможет. — Но ты-нынешний, знавший меня, не послушал, Ниран! Я просил, умолял тебя! Сказал чистую правду, как ты всем нужен и важен — и мне особенно! Тебе достаточно было поверить и захотеть вернуться, Ниран! Чего тебе не хватило? Что мне нужно было тогда сделать, чтобы ты поверил?! Нирану внезапно захотелось как минимум врасти в кресло. Чтобы позорно скрыться от обвинений, на которые у него не было оправданий. Крики, обещания и слёзы Пита, изо всех сил хватающегося за него. Сейчас в душе горел стыд от собственной слабости. Опять. Почему, когда дело доходит до него лично, Ниран всегда так легко лажает? Ниран отлично представлял всю опасность того, что Пит отправился за его душой в мир жизненной силы. Пит имел все шансы сгинуть там вместе с ним. И так же было предельно ясно, что вовсе не это было главной проблемой. А факт того, что Ниран не сумел довериться. — Пит. Прости меня. Нирану хотелось сказать, что он искренне ценит его усилия. Что Питу не нужно чувствовать себя должным за что-то. Однако ничто из этого не ощущалось достаточным. Пит чувствовал себя преданным и имел на это полное право. — Пит, я обещаю, что больше никогда так с тобой не поступлю.

#интерактивписатели Летний сезон⛱️ Подробности: https://t.me/pishyplachy/1549 Голосование в комментариях Дело №14 — Ах ты ж! — прошипел Тёма сквозь зубы, сжимая джойстик так, что тот захрустел. — Смирись и расслабься, — я рассмеялся, запрокидывая голову на спинку дивана. — Козёл ты! — он выудил из миски последнюю чипсину. Я потянулся за бутылкой, стоявшей на подлокотнике. — Талант не пропьешь! — отхлебнув, я повернулся к другу. Свет от экрана падал на бегающие на скулах желваки, а светлая чёлка почти полностью закрывала глаза. Сам Тёма задумчиво жевал, вертя в руках джойстик. Он всегда так делал, когда проигрывал — пережёвывал поражение, не в силах проглотить. — Не говори, что хочешь реванш? — я улыбнулся. — У тебя нет шансов. Он резко обернулся, уставившись на меня круглыми, как пять копеек, глазами. — Чё? Я вынесу тебя, как дешёвку! Я поперхнулся от смеха и закашлялся, залив футболку пивной пеной. Ну и кретин! Меня невозможно переиграть. За пять лет я изучил не то что каждую комбинацию и анимацию — ни один пиксель не ускользнул от моего внимания. Знал все тайминги назубок, а геймпад давно стал продолжением руки. — Расскажешь, — отсмеявшись, ответил я. — Смотри не обделайся. Раунд начался. Тёма побежал на меня, спамя кнопку атаки. Я провернул оба стика в противоположные стороны и крутанулся вокруг него, уклонившись от удара. Послышалось шипение. Я гыгыкнул и направился в другую зону, разрывая дистанцию. Моя тактика — задизморалить, а потом нанести один точный удар — никогда не подводила. Тёма снова клюнул на приманку и бросился следом, растрачивая стамину. А я ушёл ещё дальше, почти на край локации. Да, я понимал, что загоняю себя в ловушку, но эта жертва необходима, чтобы вымотать его, а самому успеть откатить перк для решающего удара. — Попался! — победно выкрикнул Тёма и вновь прожал атаку. Мой навык ещё висел на кулдауне, поэтому пришлось принять хит и на ускорении перетянуться в другую конструкцию, где была возможность застелсить и подлатать рану. Тёма остался без стамины и теперь шёл как черепаха. Этого хватило, чтобы отхилиться и слиться с окружением. Тёма уже подобрался почти вплотную. Он наворачивал круги вокруг конструкции, пытаясь понять, где же я притаился. Сдерживать смех, глядя на это, удавалось с трудом. Тёма слишком спешил и сосредотачивался лишь на своей части экрана, хотя мог бы давно узнать, что всё это время я шёл буквально за его спиной. Я взглянул на него и заметил, что джойстик в его руках влажный. А сам он выглядел так, будто сдавал важный экзамен: на шее вздулись синие вены, а по виску ползла одинокая капля пота. — Не волнуйся так, — я толкнул его плечом, — Это просто игра. — Ты не понимаешь, — он облизнул губы, напряженно глядя в монитор. — Не туда смотришь, — я кивнул на свою половину дисплея. Тема перевёл взгляд и, поняв весь масштаб своего фейла, нахмурился. Крутанув стик, он бешено заспамил кнопку атаки. Я не успел увернуться и словил хит. Тёма аж зарычал и замахнулся вновь. Но я вовремя перепрыгнул через препятствие, и друг ударил мимо. — Да чтоб тебя! — процедил он и чуть ли не швырнул джойстик. Я отошёл на приличное расстояние, но недостаточное, чтобы успеть захилиться. Навык почти откэдэшился, и я уже прожимал нужную комбинацию, пока Тёма мчал в мою сторону. Когда он приблизился и замахнулся, мне оставалось лишь прожать последнюю кнопку в тайминг, который я знал лучше, чем свои пять пальцев. Я вновь посмотрел на друга: казалось, он даже не дышал, намертво вцепившись в геймпад. Внутри что-то кольнуло. Для кого эта победа важнее? В последний момент я убрал палец с триггера, и Тёма нанёс мне смертельный удар. Заиграла финальная анимация. Друг с минуту переводил взгляд то с экрана на меня, то с меня на экран. Но когда до него дошло, он буквально вскочил с дивана. — Пахан, я тебе за щёку напихал! — Тёма засмеялся и пару раз качнул бёдрами вперёд. — Не обольщайся, — я глотнул из бутылки и лениво добавил: — Новичкам везёт. — Ой, кто-то не умеет проигрывать! Как ты там говорил? Смирись и расслабься. Я лишь усмехнулся и покачал головой. Тёма шлёпнулся обратно на диван и нажал перезапуск.

#интерактивписатели Летний сезон⛱️ Подробности: https://t.me/pishyplachy/1549 Голосование в комментариях Дело №13 Из стоматологической клиники быстрым шагом вышли двое. Свет, исходивший от медицинского креста сбоку здания, освещал контуры их лиц. — Шеф, а давайте-ка Вы перестанете сверкать стёклами очков, точно какая нечисть. Ей-богу, ведите себя прилично. В лице первого молодого человека угадывались тёмные брови, такой же выразительный нос южно-восточного типа и мужественный подбородок. — Как же я, по-твоему, должен это контролировать?! — воскликнул его собеседник, отчего стёкла очков заблестели пуще прежнего. Второй человек молодым уже давно не был. Но и старым его назвать можно было с натяжкой. Уж слишком белой и ухоженной была его кожа, пусть мешки под глазами нельзя было списать на простую усталость. Идеально прямое очертание крупного римского носа тоже было сложно не заметить. Но что действительно выделяло его из толпы — высокий рост, придававший ему сходство с фонарным столбом. — Тише Вы, люди в этом районе, поди, уже спят все. Милое местечко... — деловито огляделся по сторонам молодой человек, потушив ногой окурок, неосторожно брошенный кем-то из жителей улицы. — Вот так народ! Ничего святого — прямо возле больницы сигаретами разбрасываются! Мужчина засмеялся. — Н-да, лежал бы здесь огрызок яблока, тебе бы, Оскар, это куда больше понравилось... — «шеф» издал хриплый и едкий смешок, аккуратно снимая с длинных костлявых пальцев синие докторские перчатки. — Какие ещё яблоки? Я что, похож на фруктового фанатика? — сначала не понял Оскар и тут же заулыбался. — А-а-а, так Вы ту пословицу вспомнили! «Одно яблоко в день прогонит всех врачей». Вот уж мудрёная шутка, ничего не скажешь. Браво! Молодой человек шутливо хлопнул мужчину по спине, отчего тот закашлялся так, будто из него сейчас вылезет древнее зло. — Ну тише, Вам с таким кашлем, доктор Спэрроу, тоже яблоко съесть не помешало бы. Оскар задумчиво посмотрел в звёздное небо. — Не хотите купить что-нибудь съестное? Я вот после этой Вашей встречи с партнёрами голодный как волк. — Пожалуй. Пойдёмте, друг мой, в аптеку, — широко улыбнулся Спэрроу, и свет фонаря на секунду сверкнул на его остром клыке. Оскар уже привык, что за едой они с начальником ходят не в самые очевидные места. Аптека была одной из таких локаций. — Доброго Вам вечерка, сударыня... — заискивающе «мурлыкал» Спэрроу аптекарше. — Почём у Вас нынче гематоген?.. — Вам в таблетках? — растерянно уточнила та. — В батончиках, гражданка, в батончиках. Сладких, — вмешался в разговор Оскар, незаметно толкнув локтем в бок своего начальника, а затем добавил уже тише: — Вы который час знаете? Или опять свой пресловутый «Ролекс» дома оставили? — и громче закончил: — И нам, пожалуйста, ещё бутылку воды и вон то печенье. Девушка быстро вручила гостям покупки и, как только они рассчитались, шмыгнула в комнату персонала. — Вы зачем мне помешали? Ну-с, чего молчите? — проворчал мистер Спэрроу, стоя на тротуаре возле дороги, куда должен был приехать таксист. Он ёжился то ли от прохлады и отсутствия шапки на редких светлых волосах, то ли скорее от обиды. — Помешал чему? Пугать приличных барышень в тёмное время суток? — раздражённо ответил Оскар. — Я как Ваш адвокат говорю откровенно: пропащее это дело! — Я пр-р-росто хотел завести полезное знакомство... — пророкотал доктор, чуть одичало шевеля «кошачьими» усами. Оскар не смотрел в сторону начальника, а потому не видел этих припадков. — Полезное... Полезные знакомства мы только что укрепляли в клинике, где Вам зачем-то понадобилось рвать пациенту зубы наравне с врачами. Ну и что эта девушка? Вас лекарствами бесплатными снабдит? Или, может, чем похуже? — Кхе-хе-хе... Скорее «поинтересней». — «Поинтересней» — это естественным гематогеном? В виде крови? Спэрроу тут же инстинктивно прикрыл рукой рот. Мечтательность на его лице сменилась обидой. — А я, по-Вашему, кто? Неужели не считаете меня врачом? — Уж во всяком случае, Ипполит, — адвокат нетерпеливо поглядывал на проезжую часть, — Вы не стоматолог.

#интерактивписатели Летний сезон⛱️ Подробности: https://t.me/pishyplachy/1549 Голосование в комментариях Дело №12 Противоядие подействовало. В голове немного прояснилось, хотя сознание ещё балансировало на грани отключки. — Не заставляй Королеву ждать, — раздался сверху голос Гхар-Ван-Ро. Я скривился. Сел, закрыл глаза, переводя дух. Сверху раздался вздох. Потом послышались частые глухие постукивания — Зелёный притоптывал ногой. Наконец, он цокнул языком. Наверное, даже закатил глаза. Я осклабился. Пора. Попытался встать, но ноги превратились в желе. Посмотрел наверх — футах в пятнадцати над головой зиял выход из ямы. К нему тянулась верёвочная лестница. — Моё терпение на исходе, — раздался голос Ван-Ро. — Так подними меня на горбу, раз торопишься, — огрызнулся я, растирая отнявшиеся ноги. В проёме появилась рогатая голова. Исчезла. А потом мне на голову упала верёвка. — Повяжи вокруг пояса, — скомандовал он. — Обойдусь. Буду я ещё от ящерицы помощь принимать. — Делай, что сказано, — голос дракона ледяным хлыстом полоснул по ушам. — Мне некогда ждать, пока ты сдохнешь. Я покосился на верёвку. С другой стороны, я ничего не теряю. Кроме достоинства. Завязал узел вокруг пояса, дёрнул: — Готов. Только не урони — мне ещё нужно испортить тебе день. Ван-Ро рванул верёвку. Меня протащило по полу, приложило о стену, потянуло вверх. А потом меня за шиворот выволокли из ямы и бросили на пол. — Как же ты жалок, — плюнул дракон. — Я просто не в форме, — просипел я, стирая со лба каменную пыль, непослушными пальцами развязал узел. — Но обещаю: впереди тебя ждёт ещё много впечатлений от нашего знакомства. — Жду не дождусь, — дракон фыркнул. — Вставай. Почти тепло. Почти. — Не могу, — я мотнул головой. — Не видишь, у меня травма? Дракон сузил глаза. Задержал взгляд на моём правом бедре — рана снова начала кровоточить. Рывком поднял с земли и за шиворот потащил за собой. — Куда ты меня тащишь? — завопил я — Это нарушение личных границ! — Мыться. Ты смердишь тухлой рыбой. Я не позволю тебе осквернять воздух в присутствии Королевы. — В прошлый раз это её не смутило, — отметил я. Дракон смерил меня уничтожающим взглядом. Лучше его не злить. Пока. — Ладно, твоя взяла, молчу, — я сложил руки и позволил ему тащить себя как мешок картошки. Воздух стал влажным, пахнущим морем, нагретым камнем и кедром. Каменный потолок сменило голубое небо, камни — густая трава. Ван-Ро бросил меня на скамью. — Раздевайся, — приказал он. — А так нельзя? Ван-ро дёрнул щекой. Кажется, я его раздраконил. — Запрещено, — Зелёный мотнул головой. — Согласно параграфу пятнадцать о ритуальном очищении, омовение возможно только в полностью обнажённом виде. Что? Я заморгал. Это он свод драконьих традиций декларирует? Ещё с таким видом. Я прыснул от смеха. Лицо дракона вытянулось. Широкие брови взлетели на лоб, затем свелись к переносице. Я заржал ещё громче. — Параграф пятнадцать? — я сложился пополам. — Все драконы такие зануды или ты особенный? Ван-Ро хрустнул пальцами. На острых скулах заходили желваки. Кажется, он собирался побить одного парня, лишённого инстинкта самосохранения. Я поперхнулся смехом, когда дракон мысленно показал, как откусывает мне конечности. Это я его настолько бешу? — Раздевайся, — повторил дракон. — Грязная одежда оскорбит святыню. — Мог сразу так и сказать, — я скинул куртку, начал расстегивать рубашку. — Вряд ли наглец, сидевший на гнезде, поймёт святость источника. — Там не было таблички «Не садиться!», — я пожал плечами. — Отвернись, я стесняюсь.  Ван-Ро закатил глаза, отвернулся. — Каждый, в ком течёт кровь дракона, знает, что гнездо свято, — прогундел он. — А в своде вашем под каким параграфом это записано? — Параграф три, пункт один, — Ван-Ро не понял, что я потешаюсь. — Кладка Королевы… Я снова захохотал. Он обернулся: — Что смешного? — Ничего, — скулы свело от смеха, и я начал их растирать. — Хорошо, что ты не видел, как я в него с ногами залез. Зелёный побледнел. — Ты шутишь, — он едва шевельнул губами. — Можешь у Королевы спросить, — я подмигнул, скинул рубашку. Дракон буравил меня задумчивым взглядом, а потом изрёк:

#интерактивписатели Летний сезон⛱️ Подробности: https://t.me/pishyplachy/1549 Голосование в комментариях Дело №11 Николай резко оттолкнулся от стены и сделал несколько шагов по комнате - не как человек, который просто ходит, а как зверь, которому тесно в клетке. - Вам легко говорить! - рявкнул он, начиная злиться и раздражаться. - Вы не стоите перед зеркалом и не видишь, как ваши собственные глаза смотрят на тебя совсем другим взглядом!. Вы не чувствуете, как ваше тело становится другим!. Евгений даже вздрогнул: он ожидал чего-то подобного. - Нет, не чувствую, - согласился мужчина, не повышая голоса. - И не почувствую. Но я вижу, как вам тяжело от этого. И я здесь не для того, чтобы сказать: «это всё в вашей голове» или «вы просто придумываете». Я здесь, чтобы помочь вам найти способ оставаться собой. Николай остановился у окна, спиной к комнате. За стеклом шёл дождь, размывая очертания города, превращая его в серые пятна. Капли стекали по стеклу неровными дорожками, будто кто-то водил по нему пальцами, стирая реальность слой за слоем. - Как? - глухо спросил он, не оборачиваясь. - Как оставаться собой, когда каждое утро я боюсь проснуться не собой?. Евгений встал, но не подошёл ближе. Он остался на своём месте, давая Николаю пространство. - Может быть, начать с малого, - сказал он. - Не с полного зеркала. А с одной детали. С руки, например. Или с линии лба. То есть, с того, что вы узнаете и то, что не вызывает у вас слишком сильный страх. Николай горько усмехнулся, но в этой усмешке уже не было прежней ярости. - Звучит как издевательство, - пробормотал он. - Звучит как очень трудная работа, - поправил Евгений. - И вы не обязаны делать её в одиночку. Мы можем делать её вместе, я здесь для этого, для совместной работы. Вы говорите, когда становится слишком, а я помогаю вам остановиться и набраться сил. Николай медленно повернулся. Теперь он смотрел не мимо, не сквозь, а прямо на Евгения. В его глазах была усталость, но и что-то ещё, - осторожное, едва заметное любопытство, как будто он впервые допускал мысль, что, возможно, не должен справляться с этим в одиночку. - А если я сорвусь? - тихо спросил он. - Если в какой-то момент я просто не смогу больше смотреть и…? - Мужчина запнулся. - Тогда мы остановимся, сделаем небольшой шаг назад. - просто ответил Евгений. - Мы не будем гнать вас туда, где слишком страшно и плохо. Не нужно сразу с места в карьер прыгать. Но я хочу, чтобы вы знали: если вы сорвётесь, это не значит, что вы проиграли. Это значит, что вам слишком тяжело, и нужно отступить. Это моего рода тактическое отступление для новой атаки, понимаете? Николай кивнув, опустил плечи. Напряжение, которое держало его весь сеанс, понемногу начало уходить, сменяясь чем-то более хрупким - усталостью, надеждой на лучшее, и может быть, даже облегчением. - Ладно, - выдохнул он. - Пусть будет одна деталь... Он медленно поднял ладонь, посмотрел на неё, будто видел впервые. Пальцы были чуть дрожащими, но он не отводил взгляда. Дождь за окном усилился, и звук капель стал ровным, почти ритмичным, как сердцебиение. - Посмотрите в окно, расфокусируйте взгляд, чтобы видеть силуэт руки. Простого силуэта будет более чем достаточно на этот раз. Ладонь была рядом с окном, и расфокусированным взглядом действительно можно было увидеть силуэт кисти. То была крупная рука, с выделенными костяшками, выпуклыми кончики пальцев в районе отпечатков, блеском ногтей в слабом свете.. Николай ещё несколько секунд смотрел на свою руку, будто запоминая каждую линию. Потом он медленно опустил её и, к собственному удивлению, не прижал к боку, не спрятал, а оставил лежать свободно, ладонью вверх, как будто впервые позволил себе не защищаться. - Знаете, - вдруг произнёс он, голос его звучал непривычно тихо, почти беззащитно, - раньше я любил смотреть на свои руки. В детстве. У меня были такие большие ладони… я всё время пытался понять, каким я стану, когда они перестанут расти. А теперь я смотрю и думаю: а вдруг они станут другими? Вдруг пальцы… удлинятся, когти…

#интерактивписатели Летний сезон⛱️ Подробности: https://t.me/pishyplachy/1549 Голосование в комментариях Дело №10 — Я хотел сказать, что ты дорог мне, — шепчет ему Уилл, и его голос доносится до Кассиана сквозь грохот крови в ушах. — А то, что я сделал… Мне правда очень-очень жаль. Я никогда не думал, что причиню тебе столько боли и, тем более, убью тебя… Лицо Кассиана искажается: — Все в порядке, — говорит он, хотя это неправда, и ничего не может быть в порядке после такого. Но он не хочет беспокойства Уилла. — Я… эм… прощаю тебя. Говорить такое оказывается до странного неловко. Но оно того стоит: на чужом лице теперь только нежность и облегчение. — Спасибо, — говорит он искренне. Его глаза - солнечный свет и тысяча искр в разноцветных витражах. — Я не смогу передать, как я тебе благодарен. Кассиан не протестует, когда Уилл осторожно обнимает его, но думает, что такой долгий путь как у него… вряд ли, он сможет восстановиться быстро. И, возможно, никогда - до конца. Он прошел дорогу от ярости из-за плена до признания наследника Севера своим младшим братом; они, конечно, родственниками не были, но эмоции оказались вполне искренними. Возродившись, Кассиан чувствовал усталость, но Уилл разбудил его чувства, отмершие за Гранью, и научил снова радоваться и плакать, кричать и смеяться; в юноше, наверное, впервые, проснулся интерес. Жизнь стала любопытной. А еще Кассиан ощутил щекочущие когти привязанности. Тяга. Она разрывала его сердце изнутри, и он не смог ее проявить - Уилл не увидел вовремя. И это привело их к тому, что есть сейчас: первое нежное чувство было растоптано так беспощадно, как никто не мог бы даже ожидать, хрупкое, как тонкое стекло, доверие тоже оказалось разрушено. И теперь Кассиан должен будет собрать все из осколков и поднять руины в новый город, полный жизни, потому что другого выхода нет. Он отвечает за Уилки, даже если со стороны кажется, что наоборот. Подобные Уиллу - светлые - строят свой мир, положив в основание пирамиду из гальки, а потом балансируют на высочайшем из шпилей этой башни, ожидая потери равновесия. А подобные Кассиану - это птицы или драконы, которые умеют летать и поддерживать то самих светлых, то основание их дворца. Они приучают к себе, как человек может воспитать лису, и, действительно… как говорилось в книге: “Мы в ответе за тех, кого приручили”. И Кассиану выпала задача оставаться с Уиллом. Он знает, что это доверие будет предано еще не раз, скорее всего, и будут дни, когда вся его привязанность повиснет над пропастью огромным булыжником, держащимся за пару сухих соломинок. Но это вдруг перестает иметь значение. Чтобы жить с Уиллом, Кассиану нужно восстановить разрушенное. В одиночку. Или вместе. Это не имеет значения, на самом-то деле, важен лишь цикл. Они будут любить и ненавидеть, но кроме друг друга не будет никого, и не на кого будет положиться, кроме врага, и никто не ранит больнее любимого. Уилл прячет лицо на плече у юноши, и в этот момент стрелки часов на вершине их башни… Двигаются с места. Время пошло.

#интерактивписатели Летний сезон⛱️ Подробности: https://t.me/pishyplachy/1549 Голосование в комментариях Дело №9 Иннидис бултыхался в мутном ручье и никак не мог выбраться на берег, ноги скользили по камням, и он снова оказывался в воде. Его выдернул оттуда какой-то шорох. Наверное, то Эйнан проснулся и ёрзал на лежанке. Эйнан? Он здесь откуда взялся? Иннидис открыл глаза. Из окна, сквозь щели в ставнях, сочился серый свет раннего утра. Под одеялом было как-то сыро, липко, неприятно… особенно под поясницей, бёдрами, внизу живота... Он обмер. Сердце ёкнуло, пропустило удар. Постель была мокрая. «Обмочился», — мелькнула первая мысль, почти отстранённая. Но уже в следующий миг забилась, застучала, загудела в висках медным гонгом: «Как младенец… В кровать… Зассанец… Позор… Пока никто не увидел… Эйнан… пока не увидел, надо…» Он резко вскочил и, с трудом соображая, принялся стаскивать простынь. Ткань липла, переплеталась с покрывалом, Иннидис дёргал её, а она только сильнее запутывалась. И вот в этот момент за спиной послышались шаги. И стало чуть светлее. Лампа? Лампа в руках у Эйнана? Иннидис замер, боясь пошевелиться. Потом всё-таки медленно повернул голову. Так и есть! Эйнан стоял в проходе. Посмотрел на простыню в его руках, на ночную тунику с мокрым пятном посередине, перевёл взгляд на лицо. — Ты что, опис… — Заткнись! Не смей даже!.. Молчи! Иннидис сжал простыню так крепко, что ткань, казалось, стесала и без того саднящую кожу на ладонях. Сердце колотилось где-то в горле, лицо горело, а на лбу выступила испарина. — Не смей… — бессильно повторил он, в ужасе глядя на Эйнана. Сейчас рассмеётся? Презрительно бросит: «Ну ты даёшь, тебе сколько лет?» Тот лишь слегка нахмурился. — Да мне плевать. Давай просто уберём это. — Он протянул руку, намереваясь забрать простыню, но Иннидис медлил. — Я никому не скажу, — добавил он. — Давай сюда. И Иннидис отдал. Эйнан ушёл, но тут же вернулся с корзиной, где уже лежала и дурацкая простыня, и прочие вещи на стирку. Поставил её перед ним и указал на тунику с мокрым пятном: — И это сюда сложи. Затем снова вышел. Иннидис поспешно переоделся в чистую тунику, а эту, позорную, стыдливо бросил в корзину и, растерянный, беспомощный, сел на край кровати. Было не по себе. Неизвестно, как он сегодня, завтра, да и потом будет смотреть ему в глаза, да ещё корчить из себя господина. И раньше-то плохо получалось… Забрав корзину, Эйнан вернулся где-то спустя четверть часа. Иннидис по-прежнему сидел на кровати, слышал возню в смежной комнате и шорох шагов. Ходил Эйнан по-прежнему с трудом, медленно, явно через боль. Пряча взгляд, Иннидис всё же выбрался в гостиную — не сидеть же теперь весь день в спальной комнате. Впереди ещё и занятия к тому же… Он застал Эйнана сосредоточенно натирающим медные подсвечники. — Я ведь говорил, что буду пока других рабов звать, — негромко напомнил Иннидис. — А ты бы поправлялся… — Так лучше думается, — пожал он плечами, тут же сморщился от боли и уточнил: — Когда что-то делаешь. Что-то простое и… однообразное. — Опять ты меня не слушаешься, — беззлобно усмехнулся Иннидис и вдруг, сам от себя не ожидая, выпалил: — Это потому… Потому что считаешь меня слабаком? Поэтому не слушаешься? Эйнан замер с подсвечником в руках, повернул голову, и на лице его было удивление. — Вовсе нет, — ответил он и вернулся к работе. — Но тогда… почему же ещё? — едва слышно переспросил Иннидис, ошалев от собственного вопроса, от того, что вот так глупо выдал страх, который до сегодня сам едва сознавал. Эйнан помолчал, посмотрел на него, растерянно сдвинув брови. — Просто… ты же как я… — запнувшись, произнёс он. — Ну, то есть ладно ещё взрослых слушаться… но тебе ведь столько же, сколько мне. И сложно это, вот и всё. — Он покрутил подсвечник в руках, потёр его большим пальцем и, уже не глядя на Иннидиса, продолжил: — И не считаю я тебя слабаком. Иначе ты бы ещё давно от меня избавился, попросил бы себе… покорного. Ты не слабый… просто… не злой. — Он ещё помолчал и добавил почти шёпотом: — Добрый.

#интерактивписатели Летний сезон⛱️ Подробности: https://t.me/pishyplachy/1549 Голосование в комментариях Дело №8 Он как раз вставал из-за стола, чтобы сходить за медовухой, когда дверь распахнулась и стукнулась ручкой об стену, извещая о прибытии Кирилла. Голова разболелась сильнее, Женя поморщился, сглотнул и повернулся на звук. В том, что это приехал Кирилл, он был совершенно уверен. С ним пришли гомон и смех, кто-то громко говорил по телефону, а Кирилл блестел посреди всего этого белыми зубами и золотыми украшениями. Он раскинул руки в стороны и сделал пируэт, значение которого известно было явно ему одному. — Без нас празднуете? — за Кириллом потянуло сладким и перечным, его духи моментально заполнили все заплывшее сажей и жиром помещение, как будто бы даже засаленные скатерти отпаривая до белоснежной чистоты. — Тут группа экскурсионная. Женя заметил, как Деян напрягся. Совсем чуть-чуть – сжал массивный кулак, дернул головой, но в следующую секунду уже улыбался. Жене, Кириллу, экскурсионной группе и всем вокруг. Стремился объять этими острыми недружелюбными углами как можно больше людей. Порезать он их хотел своим ртом, что ли? Кирилл встретился с ним взглядом и привычно присмирел. Женя вставать не стал, только махнул рукой, пока люди рассаживались за его, по какой-то причине, стол, и выдавил из себя подобие располагающей гримасы следом. Каков учитель, таков и ученик – получилось не очень. Деян и Кирилл тем временем, игнорируя снующих вокруг приезжих и набежавших официантов, обнялись. Деяну для этого пришлось сильно нагнуться, Кириллу привстать на носки. Они простояли так долго. Закатный свет облил кудрявые волосы Кирилла белым золотом, Деян что-то шепнул ему. Женя моргнул, и всего на один момент точка, в которой они касались друг друга, подпространство, где их руки сомкнулись друг на друге, а за ним и все их очертания, засияли неестественно ярко, и стало больно глазам. Женя стыдливо отвернулся, а, когда повернулся обратно, все снова было в порядке. Кирилл закурил электронку и плюхнулся на соседний от Жени стул, вклиниваясь между ним и Деяном. Неожиданно для себя самого, Женя поймал взгляд Полины. Она все смотрела на него, пристально и неотрывно, и, увидев, что он смотрит в ответ, тоже улыбнулась. Нехорошо и неприятно. Хотя, может, в своих собственных глазах она казалась себе милой, но в ее выражении лица Женя уловил знание – нехорошее, едкое, от которого ему, Жене, здорово не будет.