#Писатели

#интерактивписатели Летний сезон⛱️ Подробности: https://t.me/pishyplachy/1549 Голосование в комментариях Дело №7 Сейчас, приближаясь к дому, они оба не сговариваясь вспоминали то, что оставили здесь: спокойную жизнь вдали от тревог и приключений, клубы, развлечения… Ровно так же, как это тяготило их, сбежавших от рутины, правил и обязанностей на Ямайку при первой возможности, теперь все условия прежнего мира казались привлекательными и манили обратно. Очнувшись от своих мыслей, Мейсон прищурился и с улыбкой поинтересовался: — В Брайдхолле обитают только родители? Сестер у тебя нет? Генри расхохотался и встряхнул своего товарища: — Сводная кузина во Франции. Но мой отчим мало общается с братом — ничего о ней не знаю. Поверь мне, стоит нам ступить на землю Брайдхолла, как уже через минуту соседи начнут присылать нам приглашения: в Кенте появление двух неженатых и очень обеспеченных молодых людей откроет все двери к потенциальным невестам! — Невестам? — растерялся Мейсон. — Невестам. Мы вернулись в Британию. Женщины остались на Ямайке, Мейсон. — И какие женщины… — тут Мейсон мечтательно прикрыл глаза, вспоминая ту абсолютную свободу от условностей, которая была на далеком острове не только у мужчин. Генри строго пресек его фантазии: — Женщины остались на Ямайке. Его друг повернулся к нему, готовый возразить, но мистер Гаррингтон, барон Латаймер, граф Олтон строго подтвердил: — Только невесты. — Может повернем, пока не поздно? — с надеждой спросил мистер Кавендиш, — Я не готов жениться. — И я не готов. Но мы пока никому об этом не скажем, верно?

#интерактивписатели Летний сезон⛱️ Подробности: https://t.me/pishyplachy/1549 Голосование в комментариях Дело №6 - Надо исполнять, Паш, «американка» - есть «американка». Могу подпинуть. Паша не слышал своего друга. Он стоял на пирсе, глядел по сторонам и глупо улыбался, стараясь не смотреть вниз. Паша не любил проигрывать, тем более Вите, особенно «американку». Проигравший такой спор должен выполнить беспрекословно любое желание победителя. В теории - вообще любое, на практике же друзья договорились «не жестить». Прыгнуть с вышки второго этажа пирса в море - было желание Вити. Он ещё со школьных времён знал, что его друг боится высоты, и не любит нырять. Паша взглянул на светящееся не столько от яркого солнца, сколько от удовольствия лицо лучшего друга - заядлого спорщика, который, редко выигрывал, но тем ценнее была для него победа. Он смаковал такие моменты, наслаждался ролью победителя, неторопливо наблюдая за моральными переживаниями товарища. Скорее всего, если бы Паша без эмоций и лишних прелюдий спокойно нырнул в море, Витя бы приуныл - это бы обесценило его выигрыш. Поэтому, чем дольше бедолага стоял на краю пирса и корчился, обреченно заглядывая вниз, тем веселее становился друг. Тот с довольным лицом подпитывался комичностью ситуации, стараясь не упустить ни одной детали - ведь он понесет эту историю в массы, снабдив ее неправдоподобной пантомимой и багажом вымышленных подробностей. - Давай сделаем: «Это Спартаааааа!», - предложил со смехом Витя. Паша выдержал небольшую паузу. - Это ж надо было спутать сериалы, - в очередной раз стал он сокрушаться. Дело в том, что спор был очень нелепым: Паша утверждал, что в сериале «Кто в доме хозяин» снималась Любовь Полищук, а Витя был уверен, что это не так. На том изабились. Оказалось, что народная любимица зачем-то снималась в другом сериале - «Моя прекрасная няня». Паша злился на Витю, на себя, и немного на Полищук. - Как мы вообще вышли на этот разговор?! Витя не отвечал, потому что смеялся. Паша резко и сильно оттолкнулся от края пирса и полетел вниз, болтая руками и ногами и думая сразу обо всем на свете: о том, что не стоит спорить, не будучи на тысячу процентов уверенным в своей правоте; о том, смотрят ли другие отдыхающие на его отважный прыжок; холодная ли вода. На середине пути Паша решил, что хоть кто-то, хотя бы один человек, наверняка, смотрит сейчас на него в полете. Он подумал о том, как он обязательно выиграет у Вити «американку» и заставит его сделать что-то подобное, а может быть даже и хуже. Ему вдруг пришло в голову, что может быть и стоило, раз уже все смотрят, как он прыгает, сделать «Это Спартааа!» Потом он начал размышлять, может ли случиться разрыв сердца от такого прыжка, и если может, то на каком этапе? Вероятнее всего, это произойдет где-то посередине полета, или при вхождении в воду. Паша склонялся к версии, что в середине полета, так как, по его ощущениям эту самую середину он уже миновал. Он чувствовал, что неизбежно приближался к водной поверхности, и по мере своего приводнения он все больше и больше находил версию разрыва сердца «при вхождении в воду» совершенно нелепой и смешной. Как вообще он - человек, закончивший аспирантуру, - мог такую дичь выдумать? Он рассердился на себя за столь неуместное предположение и в этом самобичевании дошел до того, что ему показалось, что кольнуло сердце. Паша подумал о невыносимости ожидания, что в свою очередь, натолкнуло его на новую мысль. Он решил, что когда он в следующий раз выиграет у Вити спор, то не будет торопиться с желанием, а подвесит друга в томительной неопределенности. В этот момент Паша вошел в воду.

#интерактивписатели Летний сезон⛱️ Подробности: https://t.me/pishyplachy/1549 Голосование в комментариях Дело №5 "Я сидел на краю мыса и смотрел на три могилы, а компанию мне составлял гулкий ветер в гробовой тишине. Даже море было сегодня безмолвным и таким спокойным, будто время застыло. Я прождал пол дня и проклинал себя за то, что забыл указать точное время встречи, пока не услышал шаги за своей спиной." Крупная некогда сильная фигура мордегала в алом камзоле сгорбилась, а ладони сжимались в кулаки при виде Ремингтона – живого Ремингтона. — Ну привет, брат. — вышло горько из уст Уолтера, а в голове была сплошная пустота, не было толком ясно, что сказать вернувшемуся с небес брату. — Робин Ньюгейт, да? Звучную ты себе взял фамилию. — Реми, так ты правда жив. — намокли у Роба глаза, в них, казалось, была заключена вся вселенская печаль. — Давно меня никто не звал так. — опустил Реми, а ненависть куда-то ушла, услышав внезапно наполненные братской любовью слова. — Не расскажешь, с чего вдруг ты стал пиратом? Как ты выжил? — А с каких пор тебя потянуло на пост адмирала? — присел Робин к Реми, после чего стало ясно, что оба не хотят отвечать на вопрос, и на лицах братьев выступила горькая улыбка. — Реми, теперь всё изменилось. Нам нет нужды враждовать больше, мы нашли друг друга! — Робин. — отрезал холодно Реми, а ветер усилился. — Изменилось даже больше, чем ты предполагал. Робин, это ведь ты погубил Арабеллу, и теперь просишь перемирия? — глаз Реми намок, а Роб стыдливо отвёл взгляд, после чего со всей серьёзностью ответил. — Если бы не я, она была бы жива – ты прав. Многие меня называли монстром, злодеем и коварным убийцей, но слушай сюда, Реми – я сожалею о смерти Арабеллы. — И что мне твоё сожаление? — А ничего. Я прекрасно осознаю, что это ничего не изменит. Ты зол на меня, но знай, что я на тебя – нет. Ты всё ещё мой брат, Реми. — А ты всё ещё пират! — Хотя бы не хондруферец! Ты уже забыл, Реми, кто убил Барта? Ты бы и его зарезал, если бы встретил в море, так?! — взорвался Роб, ведь Бартоломео для него был ценнее целого мира. — Бартоломео повёлся на романтику пиратов – за это и поплатился! — ситуация накалилась, и от мирной атмосферы не осталось и следа. — Барт не хотел стать таким же безжалостным пиратом, как ты! Ему самое место было бы в хондруферском флоте, а не сборище воров и убийц! — Да?! Так ему стоило пойти лизать сапоги аристократам, как ты? Отправлять на виселицу всех, кто ушёл в море за свободой? Так по-твоему?! Тебе легко валить всех нас в одну гребёнку и ненавидеть, но знай, Реми – то же ты делаешь и с Бартом! — Какая такая свобода у пиратов в море? Свобода убивать и отнимать, как это делаешь ты и вся твоя шайка? — сердце у Уолтера разрывалось от злости и печали, ведь всё это приходилось говорить последнему выжившему брату, чьи черты лица под густой бородой читались и напоминали того самого подростка, строившего вместе с Бартом лодку. — Ты и сам не лучше! Скольких моих пиратов ты убил? Многие из них ушли в плавание, потому что не могли достать денег честным путём на родине. Их семьи голодали и страдали от болезней, а отцы оказались на плахе благодаря тебе! — в горящих глазах Робина больше не было места для искр, уступив место сильнейшей обиде. — Их отцы отнимали свободу у других, чтобы заполучить собственную! — старался Уолтер защититься, но тлеющий внутри него Реми получил серьёзный удар, ведь в какой-то степени Робин был прав, отчего мордегал сумел добить и без того слабое положение в споре. — Как её отнимали у Барта – отнимали хондруферцы! Даже мне уже давно ясно, что дело не в плохих приметах и предзнаменованиях, а людях! И даже не думай винить меня в смерти Бартоломео: признаю, что отчасти виноват в этом, ведь именно я поддержал его идею, но не я один нёс его лодку, Реми! Не я один работал за гроши, чтобы купить материалы на эту проклятую посудину! Не считай, что твои руки чисты! — и хоть Реми не сказал ни слова про поддержку Барта, а всё-таки ему хотелось обвинить во всём Роба, потому адмирал оказался ещё сильнее сокрушён.

#интерактивписатели Летний сезон⛱️ Подробности: https://t.me/pishyplachy/1549 Голосование в комментариях Дело №4 Работа в доставке в эти дни шла иначе. Он брал минимум заказов, чтобы только сохранить рейтинг, быстро выполнял их, не задерживаясь нигде дольше, чем нужно. Всё внутри требовало вернуться быстрее. Чонгук это замечал отчётливо и уже начинал тревожиться. — Когда уже я приду домой? — пробормотал как-то он, стоя на светофоре и раздражённо глядя на красный свет. И вдруг осекся. Слово «дом» прозвучало странно. Он сжал зубы. — Это не дом, — пробурчал он. Но всё равно пошёл быстрее. Вечер становился их временем. Когда Чонгук возвращался, квартира уже встречала его знакомым запахом карандашного грифеля и чего-то ещё, что он не мог определить, но уже начинал узнавать. Он снимал кроссовки и сразу шёл на кухню. — Сейчас будет чай, — бросал он, в в этой фразе уже было что-то привычное. Чонгук включал чайник, доставал лапшу, иногда пытался сварить что-то вроде бульона, каждый раз импровизируя. — Сегодня у нас высокая кухня, — объявлял он, заглядывая в комнату. — Рамён с копчёной уткой. — Звучит опасно, — отзывался Тэхён уже заметно живее. Когда всё было готово, Чонгук приносил еду на старой разделочной доске, ставил между ними на футон. — Только не говори, что опять не будешь есть. — Я попробую, — честно отвечал Тэхён. И на этот раз медленно и осторожно ел. Чонгук делал вид, что не следит за каждым его движением. — Видишь? — самодовольно уточнял он. — Я гениальный повар. — Не спеши с выводами, — усмехался Тэхён. — Я просто слишком слаб, чтобы сопротивляться. — Отлично, так и было задумано. Они смеялись. И потом начинали говорить. Сначала осторожно, потом всё быстрее, оживлённо перебивая друг друга. — И он такой: «ещё раз», — рассказывал Чонгук, показывая движение рукой, — а я уже вижу, что он сейчас упадёт. Но нет, встаёт упрямо. — Это ты сейчас про ребёнка или про себя? — уточнял Тэхён. — Очень смешно. Тэхён тихо смеялся, и этот смех каждый раз цеплял. Сам того не замечая, Чонгук начинал рассказывать больше, чем планировал. Про тренировки, про Юнги, про то, как однажды перепутал заказы и уехал не в тот район. А потом говорил Тэхён. О рисунках, набросках, линиях. О том, как влюбился в графику и сделал её основой своего творчества. Он говорил медленно, иногда сбиваясь, голос ещё оставался хриплым, но в нём появлялось больше жизни. Чонгук слушал и даже не из вежливости. Ему действительно было интересно. Он замечал, что у Тэхёна пальцы постоянно тёмные от грифеля, как тот машинально вытирает их о край простыни, как забывает о еде, если рядом лежит блокнот. Однажды он увидел листы, разбросанные везде — по полу, по столу. Он наклонился и взял один. И замер. Набросок руки с тату 運命の人. — Это моя рука? — он поднял взгляд. Тэхён опустил глаза, но не отнял лист. — Я просто тренировался. — Тренировался рисовать мои руки? — Они очень выразительные. — Ну конечно, — усмехнулся Чонгук, но улыбка вышла нервной. — Очень удобно. Нашёл модель, которая никуда не уходит. Тэхён посмотрел на него. — Ты уходишь, — тихо сказал он. И в этом было что-то большее, незащищённое. Чонгук на секунду замолчал. — Возвращаюсь же, — ответил он чуть тише. И сам понял, что это прозвучало почти как обещание

Я моргнул, выпадая из режима планирования убийства в реальное время. Адвокат зажимал окровавленный нос и дикими глазами смотрел на того, кто взял его за грудки и только что дал ему в переносицу с головы. Шериф потер лоб и проскулил: — У тебя нос из титана, что ли? — Ты-то куда лезешь, Шериф? — прогундосил Адвокат, закрывая пол-лица ладонью. — Я буду рапортовать, чтобы этого неадеквата поперли, пока он всю команду не укокошил. Или тебе понравилось кровью истекать? Шериф выпрямился и схватил Адвоката за воротник. — Значит, слушай сюда, святоша. Еще раз вякнешь что-то в сторону моего человека — выпущу тебе кишки и завяжу на бантик. Преподнесем подарочек для Дона Мафии, от чистого сердца. Доступно? Адвокат пронзительно посмотрел в мою сторону — я отвернулся. В конце концов он медленно кивнул и скомандовал мирным оставить нас. Шериф попрощался, дурашливо перебрав в воздухе пальцами. Я так и остался стоять столбом. В голове крутился логический сбой: Шериф спровоцировал меня. Шериф забрал мои вещи. Шериф заступился за меня. Переменные не складывались в уравнение.

#интерактивписатели Летний сезон⛱️ Подробности: https://t.me/pishyplachy/1549 Голосование в комментариях Дело №3 У него моя вещь. Моя вещь. Моя вещь. Моя. Вещь. «Убей его, Маньяк». Шериф попытался натянуть на свою ладонь одну из перчаток, и в этот момент мои предохранители сгорели. Я бросился на него, свалив с ног. Наша возня в корне отличалась от той, что мы устраивали на ринге. Она была животной. Я рычал, пытаясь задействовать массу тела, локти, колени, зубы — что угодно, лишь бы не касаться его голыми ладонями. За вспышкой сенсорной паники даже нейросеть не могла откалиброваться и найти слабые места. Я был слеп и уязвим. — П-парни! — голос Путаны на периферии сознания. Я не видел его, смотрел лишь на хохочущего Шерифа. Тот почти не сопротивлялся, но держал перчатки так, что я не мог их выхватить. — М-мужики! В-вы че у-ус… — Да вот, — прохрипел Шериф снизу, — решили размяться перед сегодняшним боем… Он шутит? Я не планировал ночную тренировку. Я услышал тяжелые шаги — Путана направлялся к нам. Он нас растащит, и перчатки останутся у Шерифа. Категорически неприемлемо. «Убей. Его». Закусив губу, я зажмурился, голыми пальцами скользнул под свою штанину и извлек из носка острейшее стекло, микротомную пластину, найденную в лаборатории. Налету сбросив защиту, я схватил Шерифа за воротник — шершавая ткань резанула по нервным окончаниям пальцев, какая мерзость — и прижал оружие к его горлу. Оно моментально оставило красную нить на смуглой коже. Я даже не заметил, как поранился сам, чересчур сильно сдавив стекло, и теперь уже было не разобрать, где чья кровь. — Я… я п-позову на п-помощь! — Путана выскочил из спальни. Футболка Шерифа пропиталась красным. Он посмеивался; его кадык дергался и заигрывал с хирургически острым краем. — Где ты достал эту острую херню? — прошептал Шериф с интересом. — Уж в остреньком я разбираюсь. Я западный валимистанец, я его жру. — Отдай то, что принадлежит мне, — я облизнул губы, глядя на нашу смешавшуюся кровь, — и я пощажу тебя. — Ты? Пощадишь? Нет уж, мне твои привилегии не всрались. Перережь мне горло и замути «галстук». Буду показывать тебе язык даже будучи мертвецом. — Верни перчатки. — Нет. Я опустился ниже, ощущая на лице горячее дыхание врага. Сладкая мысль о том, что я могу одним росчерком вернуть себе безопасность, стучала в висках. Почему же я колебался? Раньше я бы убил угрозу не раздумывая. Но Шериф мне не враг, пока мы воюем против Паксмана. Тогда кто он мне? Друг? Вынужденный партнер. Он сказал, что если дружба насильная, то нужно изображать удовольствие, иначе будет больно. Это метафора. Я обещал принять ее в расчет. Грохот ботинок приблизился, и двери распахнулись. Кто-то заорал голосом Адвоката: — Твою-то мать, Маньяк! Координатора обступили вооруженные мирные. Он скомандовал обезвредить меня, и я позволил оттащить себя от Шерифа. Кто-то выбил пластину из моих рук, расчеркнув мне ладонь. Нас развели по углам. Меня жестко скрутили, сдавив шею. Я сжал липкие от крови кулаки. Без защиты. — Ты чего устроил?! — Адвокат в ярости, сообщил мне внутренний профайлер. — Разве тебе не запретили таскать заточки? — Это пластина из… — Мне насрать, что это! За каким хером ты угрожал ему этой опасной штуковиной? — Хозяин учил, чтобы я всегда носил с собой оружие. Это закон джунглей. — Хозяин? Джунгли? — опешил Адвокат. — Запомни: здесь тебе не твоя собачья конура. Мне плевать, чему тебя учило это богомерзское отродье. Хочешь мое мнение? Они с Паксманом одним миром мазаны. Все эти падлы, понимаешь? Мир без них был бы чище. Я вырублю с локтя мирного, что держал меня, оболью второго водой из графина… нет, второй и так за мной не успеет, бежать в дальний угол нет смысла. Путана стоял за Адвокатом. Моему второму вынужденному союзнику лучше не вмешиваться, иначе я не пощажу и его. Итак, убью одного мирного, заберу стекло и воткну в глаз Адвокату, а следом, пока он будет орать от боли, перережу горло. — …И без таких, как ты, — закончил он. Я не потерплю, чтобы так говорили о Хозяине. В приличном обществе это неприемлемо. А что до меня… От мыслей отвлек сочный хруст.

#интерактивписатели Летний сезон⛱️ Подробности: https://t.me/pishyplachy/1549 Голосование в комментариях Дело №2 Дор лежал у костра, постелив на землю кусок ткани, в которую раньше было завернуто что-то из уже уничтоженных припасов. Спокойно и хорошо. Вокруг голоса, тело побаливает после тренировки, а огонь горячо дышит на правую часть лица. Но здесь же долго спокойно не полежишь... холодная вода, вылившаяся откуда-то сверху, заставляет мужчину разом вскочить, тут же со всей дури врезавшись головой в чужую. Еще даже толком не открыв глаза, Дор узнал раздавшийся рядом заливистый смех. - Ты чего творишь, командир, совсем ополоумел? - потирая лоб, с легкими раздражением пробормотал он. Ответа, правда, дождался не скоро. Грозный командир наемничьего отряда валялся по земле в приступе смеха еще несколько минут, прежде чем выдохся и пришел в себя. - Фух.. Да там просто это, речка рядом. Погнали мыться, - только поднявшись, объяснил свое поведение Аристан. - Тебе б давно не мешало. - Обливать меня было не обязательно, - предлагать дважды такое удовольствие необходимости не было. Належенное место все равно теперь промокло насквозь, а помыться и правда неплохо. Дор поднялся лениво - слишком уж настроился отдохнуть, и, еще не успев толком на ноги встать, получил дружеский, но уж слишком увесистый хлопок по спине. - Давай, больше задора! - такое игривое настроение капитана раздражало больше любого другого, шибко уж активный он. - А чего меня ток позвал, остальные уже отказались? Или без нас там уже? - задора в нем было немного. В мокрой одежде ходить не шибко приятно, а с местной влажностью хрен просохнешь. - Да ты сам на них посмотри: они поголовно воду не переносят. Сейчас еще ходить, собирать всех, - мужчина театрально махнул рукой в сторону палаток. - Легче слух пустить, сами, кто хочет, подтянутся. - Чет ты хитришь опять, командир, - тут уж продолжать бесполезно: если тот что задумал, так сделает обязательно. Еще и втихую. Река была широкой и тихой. Где поглубже, и по шею, небось, окунуться можно. Явление редкое и крайне приятное. - Ну так чего, не скажешь, что удумал, - снимая промокшую прилипающую к телу одежду, предпринял последнюю попытку Дор. Но ответа толком не последовало, если не считать резкий толчок в спину. Хоть Дор и был крупнее Аристана раз так в два, а силы в том вообще не по виду было, равновесие удержать не удалось, и мужчина с маху навернулся в воду. - Блять, вот ты скотина! - брызги воды полетели в еще одетого и надрывно хохочущего командира. - А ну иди сюда, я тебя утоплю тут нахер! Дор не то чтобы действительно разозлился, скорее он так дружеские чувства выражал. Да к тому же, вода была холодная, а бить товарищей в спину - подлость. Тут уж командир сам заслужил такую участь. Да только его подобное, похоже, вообще не напрягало. Разбежавшись, он прыгнул в реку прямо в одежде, даже смеяться не перестав. Попутно еще и волной окатил. Ну прямо пацан малолетний, честные боги. Но подобное безнаказанным не оставляют. Только Аристан очутился в воде, Дор вцепился в него и, пускай в шутку, но стал удерживать под водой. Они боролись и брызгались так еще с полчаса, пока силы не вышли у обоих. Усевшись на камне у берега, мужчины переводили дух. - Неплохая вышла разминочка, - выдохнул со своей дурацкой лыбой на лице командир. - Ты все же идиот, - глупость полнейшая, но даже Дор после таких игр не мог не улыбаться. По-детски, а, блин, весело же. - Да ладно тебе, - Аст дружески приобнял его за плечи. - Зато помылись. Хохот товарищей стоял над рекой еще долго. Удивительно, но из лагеря на эту шумиху так никто и не пришел. А день тем временем уже подошел к концу и незаметно сменился ночью.

#интерактивписатели Летний сезон⛱️ Подробности: https://t.me/pishyplachy/1549 Голосование в комментариях Дело №1 — …и если бы я не подставил руку, эта стекляшка вонзилась бы мне в затылок! Этот парень крут! — с улыбкой рассказывал Хёнджин, пока Чан обрабатывал его руку. — Поэтому ты притащил наёмного убийцу к нам в логово? Он крут? — Чан скептично взглянул на друга, завязывая бинт. — Руку не напрягай, не мой, не трогай. — Да, док! Он очень крут! Только в этот раз с ним было что-то не так. Осмотри его тоже. Хочу сразиться с ним ещё раз по-честному! — Ниджи, ты… — он тяжело выдохнул, потерев глаза рукой. — Не исправим. Просто не исправим. — Если бы я не рисковал, у нас бы не было нормальной жизни. Ты знаешь. Чан промолчал, вглядываясь в глаза Хёнджина, а затем глянул на парня, лежащего в углу. Он медленно подошёл к нему и нагнулся, проверяя дыхание и пульс. — Ты о нём не знаешь совершенно ничего, да? — Нет, я о нём многое знаю! — Правда? — Чан открыл глаз парня, посветив в него ручным фонариком. — Ага! — Хёнджин присел рядом, загибая пальцы. — Например: у него карие волосы, а на концах блонд. Глаза красные, свирепые и дерзкие. И… он ниже меня на голову! А ещё… — Помимо очевидных фактов, — перебил Чан. — Хм… о! На правой руке были какие-то символы! Чан поднял правую руку незнакомца, отодвинув в сторону кофту. — FLX-15, — медленно протянул Чан. — Что это значит? — Не знаю. Ты умный, ты должен знать, — Хёнджин пожал плечами. — Я умный и я заключаю: ты зря притащил его. — Не, Феликс норм чувак! Хочу подраться с ним ещё раз! — Феликс? — Ну… эф, эл и икс. Логично же: Феликс. — Жить будет, — он поднялся, направившись к выходу. — Чан, — окликнул Хёнджин. — Прошлое не должно влиять на настоящее, помнишь? Чан остановился возле двери, перед тем как толкнуть её вперёд. Дверь с грохотом закрылась, и Хёнджин остался в импровизированном медпункте с Феликсом.

Пит не повернул головы. Ниран смотрел на его профиль, отлично представляя, как большинство других видят Пита грубым и безответственным. И, в общем-то, не сильно ошибались, уже не различая за этой защитной маской несгибаемого обаятельного раздолбая того, кто убиться готов ради своих близких. А Ниран готов был расшибиться ради самой очаровательной улыбки, которая говорила, что всё хорошо, и они со всем справятся. Ниран сдвинулся со своего кресла, наклонившись почти вплотную к напарнику. — Пит. Если ты ещё этого хочешь, все мои деньги — теперь тоже твои, — доверительно шепнул он на ухо. — Конечно! — от резкого разворота Пита они едва не столкнулись нос к носу. А на его лице расплылась та самая, всё прощающая улыбка. — Скотина, даже секунды не раздумывал, — Ниран чувствовал, что и сам хочет улыбаться, как последний дурак.

#интерактивписатели Летний сезон⛱️ Подробности: https://t.me/pishyplachy/1549 Голосование в комментариях Дело №15 Неловкую тишину в машине, казалось, можно было грести ложками. Пит давил на газ, уставившись на дорогу, Ниран так же старательно таращился в окно. А пальцы сами предательски тянулись обратно к потеплевшей, отполированной поколениями поверхности нефритового кольца. Которое Ниран принял и надел как обручальное без всякой задней мысли. Просто потому что оно подходило. Как будто не оставалось других свободных пальцев. Оба успешно делали вид, что это абсолютно незначимая ерунда. Питу хотелось приложиться головой об руль. И почему этот мудила Ниран всякий раз спокоен, когда вытворяет подобную смущающую хрень?! Как будто мало было навсегда связавшей их нити судьбы, так и теперь сделанный Питом подарок — от души, искренне, — теперь выглядел… Да так, блядь, и выглядел! Только предложения руки и сердца прямым текстом не хватило. Как вообще до этого дошло?! Вопрос был чисто риторическим. Пит знал ответ. И уже озвучил его. Ниран был важен ему. И значил слишком много, единственной встречей изменив всю жизнь потерявшегося по жизни неудачника. Прокручивая в голове всё, Пит лишь сильнее убеждался, какой стал обузой. Если бы не запертый внутри Пита Шестиухий обезьяний яо, Нирану бы не пришлось проводить ритуал, навсегда связавший их. Если бы не сестра Пита, душа которой оказалась в ловушке вместе с проклятым Ци Жуном, Нирану бы не пришлось освобождать пойманного с таким трудом яо. И не пришлось бы самому оказаться на грани потери души в мире жизненной силы. Всё, что Пит мог и делал в благодарность — лишь исправлять последствия. Почему вообще именно мамино кольцо?! Ниран сказал, что в нём действительно есть силы защитить носителя, но по факту едва ли оно серьёзно поможет против реально сильных яо или какой-нибудь порчи. Что это, как не желание поделиться самым значимым? Потому что ничего другого Пит предложить не мог. Машина вильнула на обочину, и Пит нажал на тормоз. — Почему остановился? — спросил Ниран. Отмечая про себя, как нервно Пит вцепился в руль, так что даже костяшки побелели. Пит отозвался не сразу, склонившись к рулю и кусая губы. — Я думаю, нам нужно кое-что обсудить. Ниран не стал возражать. Он догадывался о том, что беспокоило Пита. После спасения Нирана они не могли при других обсудить то, что произошло в мире жизненной силы, откуда Пит пытался вытащить его. Это было слишком личным. И весьма болезненным. — Пит, давай сразу на чистоту. Ты не сделал ничего неправильного. Пит резко вскинул голову. — Нет? Ты, чёрт возьми, сдох там! Натурально! Я не смог бы вытащить тебя! Ты вернулся, только потому что ты-мелкий послушал меня! Мелкий, который меня даже не знал! Но поверил, что станет тем, кем хочет, если пойдёт со мной! Пит резко замолк, а потом сразу же продолжил, словно боясь, что если сейчас не выскажет — то потом уже никогда не сможет. — Но ты-нынешний, знавший меня, не послушал, Ниран! Я просил, умолял тебя! Сказал чистую правду, как ты всем нужен и важен — и мне особенно! Тебе достаточно было поверить и захотеть вернуться, Ниран! Чего тебе не хватило? Что мне нужно было тогда сделать, чтобы ты поверил?! Нирану внезапно захотелось как минимум врасти в кресло. Чтобы позорно скрыться от обвинений, на которые у него не было оправданий. Крики, обещания и слёзы Пита, изо всех сил хватающегося за него. Сейчас в душе горел стыд от собственной слабости. Опять. Почему, когда дело доходит до него лично, Ниран всегда так легко лажает? Ниран отлично представлял всю опасность того, что Пит отправился за его душой в мир жизненной силы. Пит имел все шансы сгинуть там вместе с ним. И так же было предельно ясно, что вовсе не это было главной проблемой. А факт того, что Ниран не сумел довериться. — Пит. Прости меня. Нирану хотелось сказать, что он искренне ценит его усилия. Что Питу не нужно чувствовать себя должным за что-то. Однако ничто из этого не ощущалось достаточным. Пит чувствовал себя преданным и имел на это полное право. — Пит, я обещаю, что больше никогда так с тобой не поступлю.